День субботний скучно долог.
Бросьте свой диван, мужья –
Изогнулась между елок
Свежепавшая лыжня!

Много солнца, мало ветра,
Что там лишку на боках?
Три–четыре километра –
Это минимум пока.

Пусть не валко и не шатко,
Но освоим первый путь,
Как известная лошадка,
Мы уж рысью как-нибудь

Пролетим единым махом
С потом-солью на лице,
А потом с протяжным ахом
Сдохнем где-нибудь в конце.

Возродимся снова в дУше,
И под добрый рокот жён
Налетим скорей на ужин,
Что был честно заслужён.

Жил на свете круглый ноль
Скучно и обидно:
Поперек крути иль вдоль –
Разницы не видно.

Есть же правильный ответ,
Все рехнулись, что ли:
Говорят, мол, денег нет –
Деньги есть, но ноль их!

Ноль – он вроде бы число,
Точная натура,
Только крышу понесло:
«Нет температуры –

– Коль послушать докторов,
Странная картина –
Градусов, когда здоров,
Тридцать шесть с полтиной.»

Не свихнуться тут изволь,
Грустно отчего-то:
Ноль – он вовсе и не ноль,
Точка лишь отсчета.

Увы, уж не вернется время встарь,
Не встанут в неподвижности весы –
Нет времени смотреть на календарь,
Едва ли успеваю на часы

Метнуть я быстрый взгляд, где стрелок ход
Ускорился, замкнулся черный круг.
Все дни недели, месяцы – вразброд,
И только ярче стал, а не потух,

Сверкает сердца путевой фонарь,
И снег клубится, заметает след.
Мне некогда смотреть на календарь –
Движенье есть, а времени в нем нет.

Навалился серый день,
Ветер стих.
Рифмы зелень набекрень
Кину в стих,

И другую цвета ак-
вамарин
Залатаю цветом так
Серый сплин.

Тянет тяжестью ко дну
Тьма сиза,
Но прикроет седину
Бирюза.

Наложу последний я
Охры штрих,
И готов для вас, друзья,
Яркий стих.

Город серый, в нем серы люди
Тротуары вслепую мнут,
То ли было уж так, то ль будет –
Все бывают однажды тут.

Бьет по нервам мигалки всполох,
Вглас сиреною матерясь,
Я цветного стекла осколок,
Мимоходом упавший в грязь.

Мне не нравится это, братцы,
Тихой сапою, по ночи,
Но уже пора выбираться,
Цвет пока еще различим.

Осторожно проулком тёмным,
В свою яркую белым глушь,
Ну, а город – что надо в нём нам?
Только зависть, гордыня – чушь!

Я уже на окрайну вышел –
Огородами, и к своим!
Белизна стала чище, ближе –
Еще шаг-два, и воспарим!

Был вещим, мне кажется, сон тот,
Что нынче запутал меня:
На синем вдали горизонте
Холодного моря огня.

Сквозь бледный отлив перламутра
Пульсирует яркая кровь –
Я видел такое как-будто
И раньше, но чувствовал вновь,

Что грудь разрывается криком,
А горло упорно молчит,
И сердце бьет rapido ритм…
Но тут я проснулся в ночи

И встал по делам неотложным,
Читатель, прости, в туалет,
Я шел в темноте осторожно
И бледный увидел вдруг свет,

Он тихо и нежно струился
Неяркой по небу волной,
Окутал, сбил с толку и слился
В едином сияньи со мной.

И пусть там магнитная буря –
Причина сиянья ясна.
Глаза я невольно зажмурил,
Привидилась сразу весна –

Тогда, среди веток сирени
Счастливый нашел лепесток…
Замри же, пожалуйста, время,
И дай там побыть хоть чуток.

О, тихий Амстердам,
Где прячутся невзгоды
Приличиям в угоду,
Ты сам себе природа,
О, тихий Амстердам!

О, шумный Амстердам!
Пусть в звуках тонет вечер –
Предтеча новой встречи,
Но шум мной не замечен,
О, тихий Амстердам!

Однажды давно,
А может в кино,
Но тоже не очень-то правда,
Пираты гурьбой
Пошли на разбой,
Уж грезя добычею жадно.

Две шхуны, едва
Свои острова
Растаяли в сумрачной дали,
Идя на закат
Почти наугад,
Армаду врагов увидали.

Подняв паруса,
Вернулись назад
Пиратские резвые шхуны,
Дразнили слегка,
Манили врага
В коварные воды лагуны.

В лагуне секрет,
Там выхода нет –
Он есть, но не виден глазами.
Армада туда,
Где тИха вода
Ворвалась, клубя парусами,

Довольный собой,
Настроясь на бой,
В горячем азарте погони
Приказ генерал
К атаке отдал,
Ловушку, похоже, не понял.

Разлился закат,
И первый фрегат
Открыл канонерские люки,
Он лег в разворот,
Окутался борт
Дымами, теперь не до скуки.

Но залп в молоко,
И шхуны легко
Прошли сквозь бурлящие воды,
Бурун за кормой –
Опять на разбой
Направились, чуя свободу.

Поник адмирал –
На рифе застрял
Фрегат, распоров себе брюхо.
Пиратов, видать,
Теперь не догнать,
Закончилась та заваруха.

Низкая темная башня,
Стены, глазницы бойниц,
Пусто на улице, страшно,
Месяц висит полулиц…

Холод уже щиплет спину,
Слепы и глухи дома –
Это прошли сарацины,
Или бушует чума?

Черные ставни, а ниже
Строчка, кажись, на фарси,
Вбок я свернул, и вдруг вижу
Черную хонду-такси.

В мыслях какая-то каша,
Лезет на ум все подряд –
Время как будто бы наше,
Люди приличные спят –

День-то назавтра рабочий,
Рано вставать им с утра.
Нечего шляться по ночи,
Вроде нам тоже пора

В угол прохладный и скромный,
Сон безмятежный священ.
Может быть завтра поймём мы,
Где, и когда, и зачем?

Дело ближе к ночи,
Рана на душе
Разговоров скочтем
Стянута уже.

Гнева-гноя гроздья –
Неприятный вид,
Подсыхает вроде,
Но еще болит

Где-то ближе к краю,
И тогда слегка
Рану прижигаю
Рюмкой коньяка.

И на грудь куда-то,
Чтоб края чисты,
Лоскутов заката
Я кладу бинты.

Буду дальше краток –
Спать давно пора,
На душе заплаток
Хватит до утра.