Однажды давно,
А может в кино,
Но тоже не очень-то правда,
Пираты гурьбой
Пошли на разбой,
Уж грезя добычею жадно.

Две шхуны, едва
Свои острова
Растаяли в сумрачной дали,
Идя на закат
Почти наугад,
Армаду врагов увидали.

Подняв паруса,
Вернулись назад
Пиратские резвые шхуны,
Дразнили слегка,
Манили врага
В коварные воды лагуны.

В лагуне секрет,
Там выхода нет –
Он есть, но не виден глазами.
Армада туда,
Где тИха вода
Ворвалась, клубя парусами,

Довольный собой,
Настроясь на бой,
В горячем азарте погони
Приказ генерал
К атаке отдал,
Ловушку, похоже, не понял.

Разлился закат,
И первый фрегат
Открыл канонерские люки,
Он лег в разворот,
Окутался борт
Дымами, теперь не до скуки.

Но залп в молоко,
И шхуны легко
Прошли сквозь бурлящие воды,
Бурун за кормой –
Опять на разбой
Направились, чуя свободу.

Поник адмирал –
На рифе застрял
Фрегат, распоров себе брюхо.
Пиратов, видать,
Теперь не догнать,
Закончилась та заваруха.

Низкая темная башня,
Стены, глазницы бойниц,
Пусто на улице, страшно,
Месяц висит полулиц…

Холод уже щиплет спину,
Слепы и глухи дома –
Это прошли сарацины,
Или бушует чума?

Черные ставни, а ниже
Строчка, кажись, на фарси,
Вбок я свернул, и вдруг вижу
Черную хонду-такси.

В мыслях какая-то каша,
Лезет на ум все подряд –
Время как будто бы наше,
Люди приличные спят –

День-то назавтра рабочий,
Рано вставать им с утра.
Нечего шляться по ночи,
Вроде нам тоже пора

В угол прохладный и скромный,
Сон безмятежный священ.
Может быть завтра поймём мы,
Где, и когда, и зачем?

Дело ближе к ночи,
Рана на душе
Разговоров скочтем
Стянута уже.

Гнева-гноя гроздья –
Неприятный вид,
Подсыхает вроде,
Но еще болит

Где-то ближе к краю,
И тогда слегка
Рану прижигаю
Рюмкой коньяка.

И на грудь куда-то,
Чтоб края чисты,
Лоскутов заката
Я кладу бинты.

Буду дальше краток –
Спать давно пора,
На душе заплаток
Хватит до утра.

Опять отчего-то не спится,
Проснулся ни свет, ни заря –
В ночной пустоте только лица
Кружатся, со мной говоря

О пнях, королях и капусте,
Движеньи назад и вперед,
О смерти, но вовсе без грусти –
И это, мол, тоже пройдет.

О смысле непонятом жизни,
Что «быть иль не быть?» – не вопрос…
«Глаза закрывай и ложись-ка!» —
Сказал мой разбуженный мозг.

Окно приоткрыл – было душно,
И стих голосов странных гул.
Тогда тишину я послушал
И снова тихонько уснул.

Разве можно прожить без риска,
Что задует к утру свечу?
И лечу я сегодня низко,
Но тут главное, что лечу,

Не качусь по грязИ колбаской,
Не плыву в ледяной воде,
Хоть к земле жмусь пока с опаской,
И ищу, ориентиры где.

Я пока не совсем уверен,
От волнения хвост дрожит,
Но смотрите – по крайней мере,
Уже делаю виражи!

Не могу побороть соблазна
На окрепшее встать крыло.
День был ветренный и ненастный,
Когда в голову мне взбрело

В просветленья одну минуту,
Мысли редкие теребя,
Разорвать притяженья путы
И надеяться на себя.

Носом рыская, с сильным креном,
Не пугаясь уже ничуть,
Над землей такой близко бренной,
Пусть низЕнько, но я лечу!

Не судите строго
Стих довольно плоский:
Поле, в нем дорога,
На краю березка.

Крона пышной шляпкой,
А стволом поджара,
И ночами зябко
Листьями дрожала.

Но хоть с виду бледна,
Крепкой оказалась:
Под напором ветра
Гнулась, не ломалась.

Но недолгой будет
Безмятежность дали –
Появились люди
И столбы вкопали.

Провода повесив,
Поругались малость,
И ушли под вечер.
А столбы остались

Линией стаккато
Серого бетона.
И с березкой рядом
Встал один из оных.

Поглядел критично
На березку белу:
– Как-то непрактично
Ты стоишь без дела!

А она молчала –
Ведь ответить нечем,
Ей бы, для начала,
В ветви хоть скворечник…

Что скворечник, мало,
НеглубОко, узко!
Время, вишь, настало –
Всем нужна нагрузка.

Душно, тесно стало,
Гул далекий стойкий,
Плотные кварталы
Типовой застройки

Развернулись цугом,
Где была дорога –
Мирный тихий угол
Не узнать, ей Богу!

Не вписалась, жалко,
В мир практичный, жесткий,
Как в семью весталка,
Хрупкая березка,

Что в весенней пЫли
До земли сгибалась.
Про нее забыли,
А столбы остались.

Расстоянья себе открыли мы,
Не специально, а так – по случаю,
Здесь дороги считают милями,
И галонами жгут горючее.

В кукурузной бескрайней зелени
Чужаками стоят Макдональдсы,
Останавливаться не велено,
Все мотаю на оси полосы.

Есть, однако, такой закон – нельзя
Ехать вечно по бесконечности,
И маршрут мой, увы, закончился,
Можно выйти, размять конечности.

Тянет прохладой бриза, но
Что-то небо сегодня мелко –
Облаками мазков расписана
Перевернутая тарелка.

Солнце греет вовсю колени мне,
И играет в окне искристо,
И разложены свежей зеленью
Кукурузы поля холмисто.

По бетону шуршу колёсами,
И мотором рычу я низко,
Разлеглось шоссе трехполосное,
Как бесстыжая одалиска.

Что я делаю здесь без времени,
Между прошлым и настоящим?
Сзади, что ли, оно потеряно,
Впереди ль ожидает счастье.

Никого не боясь, никого не любя,
Насторожены, тихи и хмуры,
Пешки встали раз в ряд, чтоб прикрыть короля
И ферзя, и другие фигуры.

Вот игра началась, был упорным тот бой,
И с достоинством многие пали,
Они честно могли бы гордиться собой
И вполне заслужили медали.

На доске пустота, уж развязка видна,
И ферзи давно вышли из дела,
Только с краю доски была пешка одна,
Что покуда в засаде сидела.

Как погибла ладья, и не стало ферзя –
Поздний эндшпиль, похоже, играем –
Под охраной слона, ошибиться нельзя!
Она двигалась тихо по краю.

Пал в бою верный слон, он принЯл на себя
Черной вражьей ладьи выстрел меткий,
Все для пешки сейчас, и пожертвован он,
Обеспечив проход на две клетки.

Вот застыла одна на пустом рубеже,
Видно, кто-то решил, что так надо.
По пути растеряла друзей, но уже
Пешке шаг до последнего ряда.

И остались вдвоем, лишь она да король,
На расчерченом в клеточки поле,
Все забудь, что прошло, и ферзем быть изволь,
Хоть уже задохнулась от боли!

Пусть отстали друзья, но сейчас ты солдат,
А в бою нету места для грусти.
Лишь когда мы объявим сопернику мат,
Наконец свои чувства отпустим.

Пешка вышла в ферзи, но победой опять
Насладиться дадут ей едва ли –
Ночь давно на часах, и пора уже спать,
И фигуры в коробку убрали.

Жизни суть есть игра, а игра – лишь обман,
Зря с дарами волхвы ждут у хлева.
Новый будет турнир, снова шанс будет дан
Пешке выйти любой в королевы.

Смотрите – все люди, как люди,
А я то ль король, то ли принц.
Да ладно, ведь с вас не убудет —
Падите, пожалуйста, ниц!

Вверяться кому-то другому?
Подайтесь-ка лучше ко мне.
Подумаешь, нету короны,
И пусто в дырявой казне!

Зато у меня есть идея
И верная сердцу рука.
Поверьте – и я похудею,
И помолодею слегка.

Довольно сидеть по квартирам,
Гремит уж призывная медь —
Мы с вами захватим полмира,
Ну, всяко не меньше, чем треть!

А сгинет коль кто по дороге,
Что ж, щепки по лесу летят…
Но мы приведем к счастью многих,
И тех, кто туда не хотят.

Мы мир закалим в этой домне,
Расплавим сомнений клубок!
И там уж никто и не вспомнит,
Я принц, или псих, или бог.