Нет места печали напрасной,
А истина очень проста –
Бывает и осень прекрасна,
Спокойна её красота.

Под шагом то хрустко, то мокро,
Палитра – балтийский янтарь,
Разлита художником охра,
А сверху ещё киноварь,

Как капли запекшейся крови,
Скрепила златую печать.
Не хочется тут суесловить,
А лучше пока помолчать,

Кругом посмотреть в изумленьи
От цвета, поглубже вздохнуть,
Навечно запомнить мгновенье,
И дальше отправиться в путь.

Бесплодная шелковица —
Что может быть грустней?
Но надо ль беспокоиться,
Ведь все в порядке с ней?

Стоит за домом сонная,
И в тихий жаркий день
Кидает плотной кроною
Спасительную тень.

Ей не знакомы тяготы,
И свеж ее наряд —
Не тянут ветки ягоды,
Не вьется шелкопряд.

Посмотришь — вроде гладко все,
И благостно вполне,
Есть поводы для радости,
А все же грустно мне.

Спросили меня однажды,
К шершавой прижав стене, –
Понятно, мол, голод, жажда,
А что ещё нужно мне?

Ответить, увы, не просто –
Что деньги иль слава, власть?
Ведь это все так громоздко,
И некуда будет класть,

Что ляжет тяжелым грузом,
В сравненьи совсем простом,
Ну, словно пивное пузо
Вдруг у прыгуна с шестом.

А может в груди томленье
И юность опять вернуть?
Не стоит – немного лень мне
Вновь жизненный торить путь.

Вопрос я переиначу –
Коль хочешь, благослови
И дай всем вокруг удачи,
Свободы, чуть-чуть любви.

Желание загадаю,
Пошли только мне звезду –
Себе для души тогда я
Уж сам что-нибудь найду.

Наверно, вы скажете «Ересь!»,
Но дело-то вовсе не в том.
Я пью, не спеша, кислый херес,
Хрущу нерастаявшим льдом,

На ум лезут разные мысли,
Я их тереблю наугад,
Как херес сухой, они кислы,
Оскоминой губы кривят.

Сошлись к переносице брови –
Нескучная нынче пора.
Что день нам грядущий готовит,
Что ждёт меня завтра с утра?

А впрочем, не буду гадать я –
Что будет, то будет и так,
Всё люди мне – кровные братья,
Хоть может средь них быть и враг.

Уснул я уже на диване,
Совсем замурлыкан котом,
Закончился херес в стакане.
Но дело-то вовсе не в том…

Не по учебникам отнюдь мы жизнь учили,
Про нас потом учебники напишут.
Ключи от счастья в спешке не вручили –
Забыли видно, и указом свыше

Мы были брошены в бушующее море,
На берег выбралось нас слишком мало –
Одни сдались и захлебнулись вскоре,
А тех разбило о большие скалы…

А вы, с высот глядя божественного роста –
Еще мы живы – убедитесь сами!
Покрыты руки кровяной коростой,
Рубцы на брюхе, и на сердце пламя.

Вы про себя, может быть, сильно удивитесь
И поперхнетесь рюмочкой ликёра,
Но каждый выживший случайно витязь
Однажды станет дядькой Черномором

И поведёт свои каленые дружины,
Эх, в мире стало что-то тесновато.
И не взыщите, мы покуда живы,
За честь и совесть, не за славу или злато.

А что останется от нас, ведь мы не боги?
Беспечно хоть живем, memento mori!
Мы вырастили их, совсем немногих,
Что не горят в огне, не тонут в море.

Не подумайте превратно,
Что я скрытен с вами,
Но про чувства адекватно
Как сказать словами?

Кратко чудное мгновенье
И неуловимо –
Как сказать стихотворенье
Жестом пантомимы?

А задорный ветра свист
В серой парусине
Передать как может кисть
Маслом на картине?

Вечер ожил в тишине
Сполохами света,
Ну и как, скажите мне,
Описать все это?

Это даже на пари,
Как сказать, не знаю,
То, что чувствую внутри
Расскажу тогда я.

Разом все не обоймешь.
Хоть язык богатый
Но попробовать бы все ж
Обойтись без мата.

Мысль пронзила, как впотьмах
Залповая вспышка –
Мы живем во временах
Интересных слишком.

Для творенья и любви
Счас момент неловкий,
Эх, сошел бы я с Земли,
Д’ нету остановки.

Выход есть еще один –
С фигою в кармане
Притаиться, словно Грин,
Где-то в Зурбагане.

В этом мире или в другом
Денетесь куда вы?
Посмотрите, все кругом
Паруса кровавы.

С удивленьем погляди –
Пусто место свято.
Что же будет впереди?
Все не так, ребята!

Не еврей я. Хоть суббота,
И не хочется работать,
А куда же денусь?
Помянув небожью матерь,
Взял я в руки острый шпатель
И полез на стену.

Делом бы заняться трудным,
Город вражий взять там штурмом
Или мчать по краю…
В общем, что нибудь такое,
А я старые обои,
Матерясь, сдираю.

Эх, поклеено на совесть,
И я что-то беспокоюсь,
Что костьми здесь лягу.
Ну, а мне счас погулять бы,
Но упорно пядь за пядью
Я скербу бумагу.

Не за страх или идею,
А я только лишь радею,
Было чтоб красиво.
Всё, уже осталось малость,
А потом, прогнать усталость
Есть бутылка пива!

Не вернуть вспять движение Волги
И в очаг не вернуть снова дым,
Я б хотел стать, ну хоть ненадолго,
Хоть на сутки, опять молодым.

И тогда б я, одетый неброско,
У прохожих спросил невпопад:
–«Ну, и кто же такой ваш Высоцкий,
О котором кругом говорят?

И за что его любят в народе?
Как актер, он конечно, хорош.
Да и песни писал тоже, вроде».
И в затылке холодная дрожь

Застучала б, и с пленкой бобины
Завертел старый магнитофон,
Распрямил бы я плечи и спину
И услышал густой баритон,

Что ворвался рассыпчатым рыком
Прямо в душу, под сердце и в лоб,
То, что было коростой покрыто,
Обнажилось, вздохнуло б взахлёб,

Стал бы мир вдруг светлее и выше,
Я украдкой смахнул бы слезу –
Видно, Бог наконец-то услышал
И ответил нам грешным внизу.

И ни слова нет лжи или лести –
Непривычный мне стереотип!
Не услышать нельзя эту песню,
Он за нас всех молитвой охрип.

Разбежались морщины по коже,
Остроту притупили года,
Хоть на день, но мне стать бы моложе,
Чтоб поверить опять навсегда.

Музыка играет,
Маскарад кружится.
Маски, я вас знаю,
Ну, откройте лица!

Улыбнуться можно –
Нам ли быть в печали!
Или в жизни прошлой
С вами мы встречались?

Ночью и под солнцем
В каждом божьем месте
Мы найдём знакомцев –
Мир, наверно, тесен?

Не сочти пророком,
Но скажу я звонко –
Мир лежит ширОко,
А прослойка тОнка.