Мысль пронзила, как впотьмах
Залповая вспышка –
Мы живем во временах
Интересных слишком.

Для творенья и любви
Счас момент неловкий,
Эх, сошел бы я с Земли,
Д’ нету остановки.

Выход есть еще один –
С фигою в кармане
Притаиться, словно Грин,
Где-то в Зурбагане.

В этом мире или в другом
Денетесь куда вы?
Посмотрите, все кругом
Паруса кровавы.

С удивленьем погляди –
Пусто место свято.
Что же будет впереди?
Все не так, ребята!

Не еврей я. Хоть суббота,
И не хочется работать,
А куда же денусь?
Помянув небожью матерь,
Взял я в руки острый шпатель
И полез на стену.

Делом бы заняться трудным,
Город вражий взять там штурмом
Или мчать по краю…
В общем, что нибудь такое,
А я старые обои,
Матерясь, сдираю.

Эх, поклеено на совесть,
И я что-то беспокоюсь,
Что костьми здесь лягу.
Ну, а мне счас погулять бы,
Но упорно пядь за пядью
Я скербу бумагу.

Не за страх или идею,
А я только лишь радею,
Было чтоб красиво.
Всё, уже осталось малость,
А потом, прогнать усталость
Есть бутылка пива!

Не вернуть вспять движение Волги
И в очаг не вернуть снова дым,
Я б хотел стать, ну хоть ненадолго,
Хоть на сутки, опять молодым.

И тогда б я, одетый неброско,
У прохожих спросил невпопад:
–«Ну, и кто же такой ваш Высоцкий,
О котором кругом говорят?

И за что его любят в народе?
Как актер, он конечно, хорош.
Да и песни писал тоже, вроде».
И в затылке холодная дрожь

Застучала б, и с пленкой бобины
Завертел старый магнитофон,
Распрямил бы я плечи и спину
И услышал густой баритон,

Что ворвался рассыпчатым рыком
Прямо в душу, под сердце и в лоб,
То, что было коростой покрыто,
Обнажилось, вздохнуло б взахлёб,

Стал бы мир вдруг светлее и выше,
Я украдкой смахнул бы слезу –
Видно, Бог наконец-то услышал
И ответил нам грешным внизу.

И ни слова нет лжи или лести –
Непривычный мне стереотип!
Не услышать нельзя эту песню,
Он за нас всех молитвой охрип.

Разбежались морщины по коже,
Остроту притупили года,
Хоть на день, но мне стать бы моложе,
Чтоб поверить опять навсегда.

Музыка играет,
Маскарад кружится.
Маски, я вас знаю,
Ну, откройте лица!

Улыбнуться можно –
Нам ли быть в печали!
Или в жизни прошлой
С вами мы встречались?

Ночью и под солнцем
В каждом божьем месте
Мы найдём знакомцев –
Мир, наверно, тесен?

Не сочти пророком,
Но скажу я звонко –
Мир лежит ширОко,
А прослойка тОнка.

Где черные воды холодных морей
Терзают не частые там корабли,
На дальней границе суровой земли
Живет неприветливый ветер Борей.

Меж сопок безлесых в туманную ночь
Пока отдыхает, но сброшен покой –
Он встал, подвязался колючей пургой,
И путнику вряд ли кто сможет помочь:

Закружит, запутает, скинет с пути,
Потом убаюкает, дальше мороз
Доделает дело спокойно, без слёз.
Но если сумеет все ж путник пройти

Чуть дальше, на сопку, где ветер хрипит,
И медленный танец небесных огней
Уж голову кружит, и сразу за ней
Откроется вдруг удивительный вид:

Природа тиха там, чиста и бела,
И люди простые негромко живут,
Их гиперборейцами, вроде, зовут
А ценят они не слова, но дела.

Там можно с друзьями спокойно молчать…
Я с места вскочу и отправлюсь скорей,
С пути не собьет меня белый Борей!
Туда, чтобы жизнь простую начать.

Солнца сегодня нехватка,
Дождь и туманная взвесь –
Плачет природа украдкой,
Словно до нас дело есть.

Холодом тянет с востока,
Темный нахохлился лес,
Вот вспричитнула сорока,
Снова молчанье окрест.

Это еще не невзгоды –
Хмурость туманную брось
И не печалься, природа,
Мы уж прорвемся, небось!

Расскажу я, что случилось,
Не поверишь, впрочем.
Фея толстая явилась
Мне сегодня ночью,

Золотой сверкнув коронкой,
Глубоко вздохнула
И сказала мне негромко,
Что она, мол, чудо

Для меня свершить так рада
В полночь на субботу,
Благодарностей не надо –
То ее работа.

– «Есть, однако же, сомненье, –
Я ответил сразу.
– И такому предложенью
Чем же я обязан?

Не обидьтесь на вопрос-то,
Я же вас не знаю.»
А она сказала просто:
– «Фея я зубная.

Не случайна наша встреча,
– И скривила губы, –
Ты к врачу ходил давЕча
И лишился зуба.

Загадай, зуболишенец,
Что тебе угодно.
Я ж на чудо раскошелюсь,
А потом свободна.»

– «Ну, хочу я быть богатым…»
– «Надо быть скромнее,
Все бы вам брильянты, злато, –
Перебила фея.

– Чтобы выиграть в лотерею
миллионы баксов…
Я за жадные идеи
Не хочу стараться.»

«Хорошо, – сказал я робко, –
Не знаток я в чуде,
Подарите мне коробку,
А уж там, что будет,

То приму, скажу спасибо,
Ручку поцелую,
А открою завтра, ибо
Думаю, что сплю я.»

Фея молвила устало:
– «Будешь не внакладе,
Я ведь чувствовала, знала,
Мы с тобою сладим.

Чтобы фею не морочить,
Предложил ты верно.
А теперь покойной ночи!»
И ушла сквозь стену.

Я глаза навстречу свету
Открывать не буду –
То ль приснилось мне все это,
То ли будет чудо.

Хоть слегка обвисли в теле
И невинны, как весталки,
Мы сидели и смотрели
Незабвенный фильм «Сталкер».

Сухость, словно с опохмелки,
По лопаткам дрожь полезла,
Нервно ерзая коленкой,
Мы вжимались в спинку кресла.

И взволнованные крайне,
Аж вспотели, только вроде
Перед нами на экране
Ничего не происходит.

Чаша жизни, знаем, хрупка,
А там в фильме по сюжету
Есть ловушки, «мясорубки»,
Только в кадре-то их нету!

Эх, купились мы на слово,
Что звучало истерично…
Да, конечно, все хреново,
Но не хуже, чем обычно.

Завершилось интермеццо,
Уже нервы на исходе.
А внимательно всмотреться –
Ничего не происходит.

Как под хвостом горчица —
Мы мечемся опять.
Пора остановиться
И главное сказать.

И пульс свой на запястье
Сжимая как цевье,
Средь слов червоной масти
Найди одно свое.

И зарядить улыбку,
И распрямить плечо,
И высказать навскидку,
Покуда горячо.

Я истину простую
Скажу тебе, дружок:
– Не беспокойся всуе,
Все будет хорошо.

Тут пока еще не лето,
И темно ночами,
И зеленая комета
Тонкими лучами

Светит с запада, мигая
Как-то не серьезно.
Она более живая,
Чем другие звезды.

Но кометв в небе, вроде,
Скверная примета
И, как говорят в народе,
Всем приносит беды.

А, плевать на опасенья –
Мнительны, ох, люди.
Мы кометой в миг весенний
Любоваться будем.

Она правильного цвета,
Зелень изумруда,
Положи ты нам, комета,
На ладошку чудо!